Анатолий Емельянович Сливко родился 28 декабря 1938 года в дагестанском городе Избербаш. Новорожденный получил родовую травму — был задушен пуповиной. Последствия этой травмы в дальнейшем отрицательно сказались на Сливко — всю жизнь он страдал от головных болей, а в подростковом возрасте у него возникли особенности личности, которые психиатры называют «эпилептоидной», или «органической», психопатией. У таких людей «вязкая» психика, они склонны надолго «застревать» на каком-то травмирующем событии.
Для Сливко такое травмирующее событие произошло в 1943 году, во время фашистской оккупации. Он стал свидетелем убийства мальчика немецким солдатом. Солдат хотел застрелить собаку мальчика, а тот пытался защитить ее. Оба были убиты. Кровь забрызгала начищенные хромовые сапоги солдата, и он вытер их о труп ребенка. С этого момента чёрные блестящие начищенные ботинки станут сексуальным фетишем Сливко. Позже со старшими детьми он играл в партизан — он был пионером-героем и его «казнили» — подвешивали в петле. Пару раз такие игры заканчивались для маленького Сливко потерей сознания и, как можно предположить, оргазмом — известно, что сильное сдавление шеи может вызывать эрекцию и даже эякуляцию. Видимо, именно с того времени в сознании Сливко пытки, удушения и сексуальное наслаждение слились воедино.
Видео снятое Сливко на котором он запечатлел убийства своих жертв (впечатлительным не смотреть)
Как пишет Николай Модестов, «в детстве Сливко был болезненным и слабым, страдал бессонницей, отсутствием аппетита, стеснялся своей внешности, неуклюжести, избегал шумных игр со сверстниками и спортивных занятий. Еще школьником увлекся выращиванием кроликов, охотно умерщвлял и разделывал их». В подростковом возрасте он стал заниматься онанизмом, пользуясь для этого ботинками. В 50-е гг. семья Сливко переехала в «город химиков» Невинномысск.
Сексуальное развитие Сливко было поздним — первые поллюции у него случились только в 22 года, во время службы, которую он проходил на флоте на Дальнем Востоке с 1959 года. Там он командовал подразделением, там же его приняли кандидатом в члены КПСС. Но «на Дальнем Востоке у меня никого не было, мне было одиноко и страшно», — позже говорил он. Летом 1961 года произошло событие, которое, по собственным признаниям Сливко, перевернуло его и послужило толчком для превращения его в маньяка. Он стал свидетелем автокатастрофы — в отряд пионеров на полной скорости врезался пьяный мотоциклист (но не автомобилист, как указывается в некоторых источниках) и сбил мальчика лет четырнадцати. «К месту происшествия сбежались люди, побежал и я, — записывал Сливко в своем дневнике. — Мальчик был в крови, его ноги дрожали. Кто-то поднял его на руки, понес к машине. Он был уже без сознания, голова запрокинулась, рука беспомощно обвисла. Я был потрясен увиденным и долго не мог прийти в себя».
В том же 1961 году Сливко демобилизовался, и за отличную службу его премировали ценным подарком — кинокамерой «Кварц». Больше всего ему понравилось снимать на нее мальчиков-подростков в пионерской форме. Он вернулся к своим родителям в Невинномысск, где поступил в химико-технологический техникум. В 1963 году, окончив техникум, Сливко устроился оператором-универсалом на химкомбинат «Азот». Работал он самоотверженно, постоянно перевыполнял план, вскоре стал ударником коммунистического труда, опубликовал несколько статей в профсоюзной газете «Химик». Но Сливко был несчастен, в обществе сверстников ему было не интересно, его тянуло к детям, особенно к мальчикам. Множество раз он выступал перед школьниками с рассказами о природе Дальнего Востока, потом, в конце концов, он устроился на общественных началах пионервожатым в среднюю школу 15 (в которой раньше учился сам).
Фантазии всё сильнее захватывали Сливко («видение аварии 61 года постоянно всплывает в сознании и преследует меня»). Ему виделись сцены мучений и страданий детей, пионеры в окровавленной форме и чёрных блестящих ботинках. Его «плохая половина», по его собственным словам, требовала воплощения фантазий в жизнь.
В июне 1963 года Сливко предложил пятикласснику Николаю поучаствовать в киносъемках. Отведя Николая в лес, он играл с ним в разведчиков, потом предложил «серьезное испытание на выносливость». Мальчик согласился. Сливко привязал Николая к деревьям за руки и за шею, а веревку, привязанную к его ногам, тянул на себя (он называл это — «сделать растяжку»). Затем он попросил Николая изображать мучения и страдания (извиваться, сучить ногами и т. д.): так он стремился воссоздать аварию, произошедшую в 1961 году. Всё это тщательно фиксировалось на киноплёнку.
В медицинском учебнике Сливко прочитал о т. н. «ретроградной амнезии», когда в результате черепно-мозговой травмы или удушения человек теряет память на события, предшествующие травме. Он посчитал, что это может быть очень удобно — если придушить мальчика, он потеряет сознание, но ничего не будет помнить (а значит, и не сможет, в том числе, пожаловаться родителям).
2 июня 1964 года он провёл свой «первый медицинский эксперимент», заключавшийся в том, что мальчик был подвешен в петле и спустя короткое время потерял сознание. Когда он был без чувств, Сливко совершил акт онанизма и эякулировал на ботинки мальчика. Когда же мальчик пришел в себя, то ничего не помнил о том, что случилось. Он остался жив, но уже через несколько месяцев Сливко совершил свое первое убийство. Жертвой стал беспризорный 15-летний подросток, до сих пор неопознанный. Сливко сказал ему, что пишет диссертацию о пределах человеческих возможностей и уговорил участвовать его в «научном эксперименте» по проверке этих самых возможностей. Мальчик умер, задохнувшись в петле. Убийца пытался спасти его, делая искусственное дыхание и массаж сердца, но это оказалось бесполезно. Испугавшись, Сливко стал немедленно избавляться от трупа — он разрубил его на несколько кусков и сбросил их в Кубань. Пленку, на которой было запечатлено убийство, он уничтожил, опасаясь, что ее кто-нибудь обнаружит.
В 1966 году Сливко становится директором детско-юношеского туристического клуба «Чергид» («Через реки, горы и долины»; сначала клуб назывался «Романтик» и сменил название после того, как в нем случился пожар и он был переведен в другое помещение). Клуб стал пользоваться огромной популярностью среди невинномысских подростков. Родители сами приводили к Сливко своих детей, чтобы «уберечь их от влияния улицы». Сливко вынужден даже отказывать в приёме из-за переполненности клуба. Члены клуба ходили в многодневные походы по Ставропольскому краю (в этих походах каждый год участвовало больше тысячи детей и подростков), обучались собирать рюкзак, разводить костёр, ставить палатку. При клубе работал фотокружок, где дети учились фотографировать и снимать фильмы. О «Чергиде» и Сливко стали говорить на совещаниях райкомов, в ГорОНО и КрайОНО, писать в «Пионерской правде» (было опубликовано около трёх десятков статей) и даже проводить передачи по Всесоюзному радио. Вскоре Сливко становится мастером спорта по горному туризму, его выбирают депутатом Невинномысского горсовета, а в 1977 году ему присуждается звание Заслуженного учителя РСФСР (притом, что ни педагогического, ни вообще высшего образования у него не было).
В 1967 году Сливко женится на девушке Людмиле — она, так же как и он, работала на комбинате «Азот». От Сливко она родила двух сыновей — Игоря (р. 1971) и Евгения (р. 1975). С первой брачной ночи у Сливко выявилась импотенция («моя жена не вызывает во мне никаких желаний, хотя особенно не раздражает», — писал он в дневнике). С женой он не смог жить нормальной половой жизнью, а после рождения Евгения он вообще спал в отдельной от нее комнате. Людмила умрёт от рака в 1998 году.
14 ноября 1973 года Сливко убивает 15-летнего Александра Несмеянова (р. 1 ноября 1958 года). По факту пропажи Несмеянова было возбуждено уголовное дело, проводились поиски в донских лесах, водолазами обследовалось дно реки Кубань, но никаких результатов это не принесло. Версией следствия было даже похищение мальчика цыганами. Мать Несмеянова сама ездила по всему Советскому Союзу в поисках сына, писала во все инстанции, в том числе в адрес XXV съезда КПСС. Приходила она и к Сливко — спрашивала у него, не говорил ли ему мальчик о своих планах сбежать из дома. Тот ответил, что не говорил. Также к Сливко приходила и милиция — за фотографиями Несмеянова, которые можно было бы показать по телевидению. Он отпечатал прекрасные фотографии и, кроме того… организовал поиски в донских лесах пропавшего мальчика, в которых участвовало до двухсот членов «Чергида»!
Проходили месяцы, а Несмеянова так и не нашли, поэтому дело о его пропаже закрыли. Но зимой 1974/75 в одной из колоний заключенный Мадьяров, который был другом Несмеянова, написал явку с повинной, в которой сознавался, что это он убил подростка, а труп закопал на одном из островов Кубани. Однако поиски трупа по схемам, составленным Мадьяровым, снова ни к чем не привели. Выяснилось, что заключенный не убивал мальчика, а просто захотел «развеяться», прокатившись до Невинномысска. Следствие снова зашло в тупик и было приостановлено.
11 мая 1975 года Сливко убивает свою третью жертву — 11-летнего учащегося пятого класса Андрея Погасяна. (Буквально за несколько дней до этого было закрыто дело о пропаже Александра Несмеянова.) 12 мая на городской набережной были найдены школьный портфель и одежда Погасяна. Тщательное обследование берегов и дна реки Кубань никаких результатов не принесли. Допросив родителей Погасяна, следователь узнал, что мальчик собирался «на киносъемки», которые проводил в донском лесу какой-то мужчина, и просил мать специально для этого купить ему новые плавки. Следователь посчитал эти сведения важными и послал поручение в Невинномысское УВД найти этого мужчину, а сам уехал на повышение квалификации в Москву, после чего был переведен в Ставропольскую краевую прокуратуру. Но никакого расследования для установления личности этого «кинолюбителя» проводить не стали, а следствие не объединило два дела о пропаже детей в одно — оно почему-то не заметило, что Несмеянов и Погасян были примерно одного возраста и оба посещали «Чергид». Более того, к Сливко пришли снова… за фотографиями Андрея Погасяна! И снова Сливко «на общественных началах» организовал поиски мальчика!
Пять лет после этого Сливко не убивал, а «только» проводил «несмертельные» эксперименты с мальчиками — вешал, удавливал веревкой, резиновым шлангом, надевал на голову противогаз или полиэтиленовый пакет и даже заставлял дышать эфиром для наркоза. Всё это он непременно снимал на фото- и кинопленку, вел записные книжки (что-то наподобие «историй болезни»), в которых фиксировал дату и время «эксперимента», действия и внешний вид мальчика во время удушения, «симптомы», наблюдавшиеся после того как жертва приходила в себя: «координация нарушена», «речь невнятная» и т. д. Это был настоящий конвеер — через руки Сливко проходили десятки и десятки разных мальчиков, всего же жертвами «несмертельных» опытов стали 42 мальчика (в книге Николая Модестова называется цифра 33, на самом же деле, по официальным документам следствия, их больше). Некоторые из этих жертв в результате этих «медицинских экспериментов» получили болезни на всю жизнь и даже инвалидность.
Надо отметить, что все жертвы Сливко сами, добровольно шли на эксперименты. Кто шёл из уважения к педагогу, кто из азарта и «жажды славы» (Сливко говорил, что это очень почётно — участвовать в таком опыте, что мальчик оказывает «неоценимую помощь науке» и т. д.), кто из-за денег (некоторым жертвам Сливко предлагал деньги — от 10 до 25 рублей), кто — для того, чтобы отработать «штрафные баллы», которые им назначались в «Чергиде» за какие-нибудь оплошности, и снять эти баллы можно было участием в «медицинском эксперименте». Всем будущим жертвам Сливко давал почитать отпечатанную на машинке листовку, в которой объяснялся смысл предстоящего опыта и которая начиналась словами: «Дорогой друг! Ты идешь на своеобразный подвиг…» Кроме того, мальчики давали расписку «о неразглашении» — в общем, Сливко создавал видимость того, что его «медицинские эксперименты» — не какая-то его прихоть, они «официальны», хотя и «строго засекречены».
В 1980 году Сливко убил 13-летнего Сергея Фатнева. Розыски мальчика опять ничего не дали, и дело закрыли. И снова следствие не сделало никакого вывода из факта, что мальчик, так же как и пропавшие Несмеянов и Погасян, был членом клуба «Чергид»!
В своих играх с трупом Сливко каждый раз заходил «всё дальше» и становился всё более изощрённым. Он подвешивал и растягивал на верёвках труп в разных позах, распиливал и разрубал его перед камерой, из расчлененных конечностей составлял разные «фигуры». Например, отрезанную голову жертвы окружал отрубленными ногами в начищенных ботинках. Вскрывал брюшную и грудную полости, внимательно рассматривал и снимал на плёнку внутренние органы. Кровь собирал в специально приготовленный поддон и пил её ложкой. Обливал ботинки мальчика бензином и поджигал. Распиливал его обутые в ботинки ступни. Отрезал у трупа уши, нос, щеки, вырезал глаза. Отрезанные гениталии жертв он засаливал в обычной стеклянной консервной банке. На такие игры у него могло уходить до двух часов. Отснятые фильмы Сливко потом просматривал в помещении клуба «Чергид» (обычно — днём, до начала занятий) и онанировал.
23 июля 1985 года Сливко совершает свое последнее убийство. Жертвой стал 13-летний Сергей Павлов (р. 19 августа 1971 года). В тот день, в 7 часов утра мальчик ушел из своего дома по бульвару Мира, сказав родителям, что идет на рыбалку на реку Барсучки. Однако своей соседке Лидии Половинкиной он сказал, что идет на встречу с руководителем клуба «Чергид» Сливко и что тот будет его фотографировать для «иллюстрированного журнала». Но к вечеру Павлов не вернулся. Тогда Половинкина позвонила в «Чергид» и спросила Сливко, не видел ли он мальчика. Сливко ответил, что не видел, а на следующий день он уехал на Черное море с группой воспитанников, и следователю побеседовать с ним не удалось.
13 ноября 1985 года помощник прокурора города Тамара Лангуева официально принимает к производству дело о пропаже Павлова. Прежде всего она обратила внимание на клуб «Чергид», который он посещал. Разговаривая с его друзьями по клубу, она услышала об очень странной вещи — неких медицинских опытах, которые проводит с детьми руководитель клуба и которые связаны с опасностью для жизни. Лангуева часами говорила с членами «Чергида», пытаясь выведать у них подробности, но безуспешно. Наконец, ей удалось поговорить с подростком Вячеславом Хвостиком, который сам участвовал в эксперименте. Он рассказал, что Сливко подвешивал его в петле, после чего он потерял сознание и потом несколько дней был нездоров. Затем еще несколько мальчиков дали показания об участии в опытах Сливко, и прокурор города подписал ордер на обыск в помещении «Чергида» и в квартире Сливко.
Вечером 28 декабря 1985 года в клуб пришли милиционеры. Там шли занятия — Сливко с детьми готовил встречу Нового года. Сначала в клубе нашли набор ножей, походные топорики, мотки веревок, петли из резинового шланга. Потом один из милиционеров указал на дверь с табличкой «Не влезай — убьет!» и спросил у Сливко: «Что там?» Тот, что называется, «изменился в лице». За дверью находилась фотолаборатория, где обнаружили кипы шокирующих фотоснимков, на которых были изображены связанные и расчлененные дети. Нашли сотни метров кинопленки с запечатленными на ней сценами пыток, убийств и расчленения детей, пионерскую форму, множество детских ботинок, у некоторых из которых были отпилены мыски. Сливко был арестован. У одного из детей, присутствовашего при его аресте, случилась истерика, когда «дядю Толю забрали в милицию»: настолько большим уважением и любовью он пользовался у детей.
Свое 47-летие убийца встретил в камере следственного изолятора. В течение января и февраля 1986 года он признался в семи убийствах, были организованы выезды на места преступлений и обнаружены останки шести детей, закопанные в донских лесах. Останки первой жертвы Сливко найдены не были. Город с ужасом и содроганием узнал о преступлениях Сливко, местной знаменитости, уважаемого гражданина, примера для подражания, лучшего друга детей.
Клуб «Чергид» был моментально ликвидирован. Все его имущество было сожжено жителями близлежащих домов (надо отметить, что милиция вовсе не препятствовала этому). Жену Сливко и двух его детей МВД перевезло в другой город (по некоторым сведениям, прямо на следующий день после ареста).
Суд над Сливко состоялся в июне 1986 года. Процесс был быстрым: прямых улик против обвиняемого в виде снятых им фотографий и фильмов было более чем достаточно. Возле здания суда постоянно дежурили машины скорой помощи: у нескольких участников процесса после просмотра фильмов Сливко случились гипертонические кризы и инфаркты. Когда у Сливко перед первым просмотром фильма спросили, не имеет ли он отводов к кому-либо из присутствующих, он ответил: «Я следствию высказывал пожелание — чтобы как можно более узкий круг был… То, что будет представлено сейчас… даже человеческий род позорит… Я раз увидел это… И это нельзя ни смыть, ни забыть. Только со смертью уйдёт… Мне страшно, что это будут люди смотреть». Третий секретарь городской парторганизации, которая в конце 70-х гг. хлопотала о присуждении Сливко звания Заслуженного учителя РСФСР, покончила с собой; за халатность был уволен начальник милиции Невинномысска.
Проводившаяся дважды судебно-психиатрическая экспертиза Сливко (в том числе, одна — в Институте Сербского) показала его вменямость и наличие у него «органической психопатии» (расстройства личности на почве органических изменений головного мозга) и сексуальных перверсий — педофилии, некрофилии, садизма, некросадизма, фетишизма, вампиризма, пиромании. Во время следствия и суда Сливко всё время плакал, выказывал раскаяние.
Его приговорили к смертной казни, но благодаря усилиям его адвоката Сергея Петрова удалось добиться отсрочки казни, и еще три года он находился в одиночной камере смертников в Новочеркасской тюрьме, писал апелляции, прошения о помиловании, письма к жене, вел дневник. В сентябре 1989 года Сливко посетил следователь Исса Костоев, занимавшийся делом Ростовского потрошителя — Андрея Чикатило. Костоев, подобно Клариссе Старлинг из «Молчания ягнят», питал надежду, что Сливко поможет понять психологию маньяка из лесополосы, сам будучи маньяком, но ничего не вышло. «Бесполезно, — сказал Сливко, ознакомившись с материалами дела. — Такого вычислить невозможно. По себе знаю». Он только сделал два замечания, которые оказались ошибочны: во-первых, надо искать того, у которого есть «возбуждающий образ»; во-вторых, убийства в лесополосах совершают, скорее всего, двое: один убивает мальчиков, другой — девушек. В обычной школьной тетрадке Сливко написал для Костоева историю своей жизни и своих преступлений и через несколько часов после интервью со следователем был казнён пресловутым единственным выстрелом в затылок (через три с половиной года в том же самом месте будет казнен Андрей Чикатило).
Источник serial-killers.ru
Последний: Vicont, 21 декабря 2010 года в 05:52